Экспонаты
События
Русская Православная Церковь (1917–1941 гг.)
В начале XX в. в России при численности населения 147 млн человек более 83 млн жителей было православного вероисповедания, и число их продолжало увеличиваться год от года. В состав Русской православной церкви входили 63 епархии, 503 мужских и 325 женских монастырей, 49 082 храма и 23 593 часовни. А также 58 духовных семинарий и 187 духовных училищ, 4 духовные академии (в Санкт-Петербурге, Москве, Киеве и Казани).

Пятнадцатого августа 1917 г. в Москве, в Успенском соборе, начал работу Поместный собор, ставший решающим событием в истории Православной церкви XX в. и ознаменовавший окончание «синодальной эпохи», длившейся с момента отмены патриаршества императором Петром I. Работа Собора продолжалась больше года. Состоялось три сессии: первая заседала с 15 августа по 9 декабря, до рождественских каникул; вторая – с 20 января по 7 (20) апреля 1918 г.; третья – с 19 июня (2 июля) по 7 (20) сентября 1918 г. В заседаниях принимали участие 564 человека из числа епископата, клира и мирян. Собор восстановил институт патриаршества. Авторитет патриарха Тихона (Белавина), избранного 5 ноября 1917 г., должен был укрепить церковное единство и помочь сохранить богатое нравственное и культурное наследие Церкви для потомков.

Отношение Православной церкви к политике выразил в докладе на заседании Поместного собора в тревожные ноябрьские дни 1917 г. профессор С. Н. Булгаков: «Церковь не предначертывает путей для достижения политических задач; православное сознание отличается от католического… Можно сказать, что если Церковь жива и действенна, то и культура, и государственность будут вдохновляться этой ее жизнью. Такова и есть задача Церкви, ее традиция, способ ее действия в истории. В смысле внутреннем и религиозном нельзя допустить отделение Церкви от государства: Церковь не может отказаться быть светом миру, не изменив веры. И задача ее определяется не бойкотом неугодной власти, а великой ответственностью перед Богом за народ» .

Однако вскоре надежды верующих разбились о циркуляры и декреты новой власти. В первые межсессионные каникулы Поместного собора (декабрь 1917-го – январь 1918 гг.) один за другим были приняты официальные законодательные акты, направленные на ограничения прав Церкви. 18 декабря 1917 г. издан декрет о гражданском браке и гражданской метрикации. Церковный брак объявляется частным делом граждан. Таким образом Церковь отстранялась от регламентации заключения и расторжения брака, от регистрации рождения, смерти. В январе 1918 г. декретом СНК были ликвидированы духовники в армии, отменены все государственные дотации и субсидии Церкви и духовенству. 20 января 1918 г. был принят и 23 января опубликован декрет СНК «О свободе совести и религиозных обществах». Он заложил основы будущего почти бесправного положения Церкви, хотя и содержал целый ряд положений о свободном исповедании любой религии. Религиозные общества лишались права юридического лица, лишались собственности и права приобретать ее. Церковное имущество подлежало национализации (это положение декрета явно противоречило принципу о том, что религия есть частное дело граждан, так как за частными обществами права еще сохранялись).

Документ был опубликован за месяц до принятия и вызвал бурю негодования в среде духовенства и верующих. Одним из первых с требованием непринятия закона об отделении Церкви от государства выступил митрополит Петроградский и Гдовский Вениамин (Казанский). В протесте от 10 января 1918 г., адресованном СНК, он писал: «Считаю своим нравственным долгом сказать людям, стоящим в настоящее время у власти, предупредить их, чтобы они не приводили в исполнение предполагаемого декрета об отобрании церковного достояния. Православный русский народ никогда не допускал подобных посягательств на его святые храмы. И ко многим другим страданиям не нужно прибавлять новых».

Декрет являлся ответом новой власти на определение Поместного собора от 2 декабря 1917 г. «О правовом положении Православной Российской Церкви», в котором содержалось не только требование не принимать никаких законов, относящихся к Церкви, без предварительных консультаций с нею, но и обязательное условие, согласно которому «глава Российского государства, министр исповеданий и министр народного просвещения и товарищи их должны быть православными».

Девятнадцатого января 1918 г. патриарх Тихон выступил с посланием, в котором дал оценку развернувшимся к этому моменту гонениям на Церковь. В послании первоиерарх предал анафеме всех тех христиан или хотя бы «по рождению своему» принадлежавших к Церкви лиц, которые творили насилие над невинными людьми либо принимали участие в мероприятиях, направленных против Православной церкви. В обращении прозвучали также и призывы «становиться в ряды духовных борцов, которые силе внешней противопоставят силы своего святого воодушевления» . Такое заявление не осталось незамеченным, большевики его встретили враждебно, как и февральское (1918 г.) «Постановление Святейшего Патриарха и Священного Синода», в котором говорилось о неприятии верующими атеистических действий новой власти.

Общее число жертв среди духовенства и мирян, стоявших вне Гражданской войны, с октября 1917 г. по конец 1921 г. превысило 10 тысяч человек . Репрессии против духовенства не ослабли даже после того, как патриарх 25 октября 1919 г. опубликовал Послание о невмешательстве духовенства в политическую борьбу.

1922 год в истории Советской России ознаменовался государственной кампанией по изъятию церковных ценностей. В августе 1921 г. патриарх Тихон основал Всецерковный комитет помощи голодающим и обратился к народам мира, прося помощи стране, «кормившей многих и ныне умирающей от голода». Но власти не нужна была Церковь, помогающая своему народу. План был изощренным и жестоким: представить Церковь в образе врага. 27 августа Всецерковный комитет помощи голодающим был распущен декретом ВЦИК, а собранные священством и мирянами средства конфискованы. Вместо него стала действовать государственная Центральная комиссия помощи голодающим при ВЦИК (Помгол).

Второго января 1922 г. вышел декрет об изъятии музейного имущества. 19 февраля 1922 г. Святейший патриарх и Священный синод выпустили специальное послание к духовенству и верующим, в котором призывали пожертвовать кроме личных храмовые драгоценные украшения, не имеющие важного богослужебного значения.

Это значительно повысило авторитет Церкви в глазах не только верующих, но и всего населения. Среди архиереев, активно поддерживавших начинания патриарха, был и митрополит Петроградский Вениамин (Казанский), который, по его словам, готов был снять оклад с иконы Казанской Богоматери (главная церковная святыня Петрограда), если бы это помогло спасти жизнь хотя бы немногим голодающим.

Двадцать третьего февраля 1922 г. в дополнение к январскому декрету об изъятии музейного имущества был обнародован декрет об изъятии церковных ценностей: «…из церковных имуществ, переданных в пользование группам верующих всех религий по описям и договорам, все драгоценные предметы из золота, серебра и камней, изъятие которых не может существенно затронуть интересы самого культа, и передать их в органы Наркомфина со специальным назначением в фонд ЦК Помгола» . Этот декрет, имевший явно антицерковную направленность, был полной неожиданностью для духовенства. Позднее, на допросах, патриарх Тихон подтвердил, что, пока он вел переговоры с Помголом, «за его спиной был выпущен декрет». Принятый документ фактически отстранял Церковь от участия в организации сдачи ценностей, запрещал замену драгоценных предметов, имеющих богослужебное значение, равноценным количеством золота и серебра.

Впоследствии большинство церковных ценностей было продано за границу. У истоков кампании стоял Л. Д. Троцкий, имевший секретную должность «особоуполномоченный по сосредоточению церковных ценностей».

Двадцать пятого февраля патриарх Тихон в письме М. И. Калинину призвал власть отказаться от изъятия церковных ценностей, используемых при богослужении, поскольку это решение чревато непредсказуемыми последствиями. Три дня спустя, 28 февраля 1922 г., Святейший патриарх Тихон выпустил послание по поводу изъятия церковных ценностей, в котором были такие слова: «…мы не можем одобрить изъятие из храмов, хотя бы и через добровольное пожертвование, священных предметов, употребление коих не для богослужебных целей воспрещается как святотатство…». В середине марта 1922 г. началось изъятие ценностей не только в обеих столицах и крупных городах, но и в отдельных уездах.

Еще одно важное для истории государственно-церковных отношений событие произошло в начале 1922 г. 6 февраля было образовано 6-е («антицерковное») отделение Секретного отдела ГПУ. Его бессменным руководителем вплоть до конца 30-х гг. стал Е. А. Тучков, осуществлявший кампанию за кампанией по дискредитации и уничтожению Церкви.

Девятнадцатого марта 1922 г. Ленин в письме обратился к членам Политбюро ЦК РКП(б). Оно было подписано сразу же после трагических событий в Шуе, когда в соборный храм после богослужения прибыла комиссия и потребовала сдать для помощи голодающим все церковные украшения из золота, серебра и драгоценных камней. Верующие не пустили их в храм. Члены комиссии вернулись с отрядом конной милиции. Когда и это не помогло, городские власти вызвали роту 146-го пехотного полка и два автомобиля с пулеметами. Собравшиеся у храма верующие были расстреляны. Погибло 5 человек и тяжело ранены 15.

«Мы должны дать самое решительное и беспощадное сражение черносотенному духовенству и подавить его сопротивление с такой жесткостью, чтобы они не забыли этого в течение нескольких десятилетий… – призывал к террору против Церкви в своем письме вождь пролетариата, – чем большее число реакционного духовенства… нам удастся по этому поводу расстрелять, тем лучше».

На следующий день ГПУ утверждает план репрессий против священнослужителей. В своей докладной записке, направленной в Политбюро, Тучков наметил возможные варианты борьбы с Церковью. Предполагалось сместить патриарха, опираясь на лично недовольных им священнослужителей, а также избрать нового, лояльного к большевикам главу Церкви и Синода. 22 марта 1922 г. ГПУ провело аресты среди близких патриарху представителей духовенства: помещены в тюрьму митрополит Никандр (Феноменов), епископ Иларион (Троицкий), келейник патриарха Яков Полозов, протоиерей Александр Хотовицкий, протопресвитер Николай Любимов, священник Илья Громогласов. По предложению Л. Д. Троцкого арест самого патриарха был отложен.

Двадцать четвертого марта 1922 г. впервые заявила о себе в советской печати подготовленная ГПУ группа так называемых обновленцев.

Несколько десятков священников во главе с протоиереями А. Введенским и В. Красницким, священниками А. Боярским и Е. Белковым по замыслу советских спецслужб подготовили внутрицерковный раскол. А голод оказался удобным поводом для перехода к активным действиям. В петроградской газете «Правда» появились письма 12 наиболее лояльных к власти священников. Они обвинили духовенство Русской православной церкви в «контрреволюционности», в политической игре во время всенародного голода, потребовали немедленной и безусловной отдачи всех церковных ценностей. На собрании духовенства в Петрограде А. Введенский заявил о разрыве с «реакционным» тихоновским духовенством и о создании группы «Живая церковь», которая заручилась поддержкой руководителей большевистской партии. 8 мая 1922 г., после того как патриарх Тихон был взят под домашний арест, обновленцы объявили о создании собственного органа управления церковью – Высшего церковного управления (ВЦУ).

Четырнадцатого мая 1922 г. Лев Троцкий в письме коллегам по Политбюро ЦК РКП(б) четко сформулировал принципы антицерковной политики. «Сейчас, однако, главная политическая задача состоит в том, – писал Троцкий, – чтобы сменовеховское духовенство (так он называл обновленцев. – Прим. авт.) не оказалось терроризированным старой церковной иерархией. Отделение Церкви от государства нами раз и навсегда проведенное, вовсе не означает безразличия государства к тому, что творится в Церкви как в материально-общественной организации… Во всяком случае необходимо… не скрывая нашего материалистического отношения к религии, не выдвигать его, однако, в ближайшее время… на первый план, дабы не толкать обе стороны к сближению… Критику сменовеховского духовенства и примыкавших к нему мирян вести не с материалистическо-атеистической точки зрения, а с условной церковно-демократической точки зрения: вы слишком запуганы князьями, вы не делаете всех выводов из засилья монархистов в Церкви, вы не оцениваете всей вины официальной Церкви перед народом и революцией и пр. и пр.» . Но мирянское большинство «за волками в овечьей шкуре» не пошло. А из 73 архиереев только 37 подчинились обновленческому ВЦУ.

После кончины патриарха Тихона 7 апреля 1925 г., согласно завещанию и Определению Поместного собора 1917–1918 гг. о местоблюстительстве, к исполнению его обязанностей приступил митрополит Крутицкий и Коломенский Петр (Полянский). Одним из первых его действий стало опубликование в газете «Известия» «Завещательного послания» Святейшего патриарха Тихона, заложившего основу существования Церкви в Советском государстве. Местоблюститель митрополит Петр с первых дней занял жесткую позицию в отношении обновленцев. И резко отказался принимать в лоно Церкви «умеренные» обновленческие приходы без покаяния. Его несговорчивость не устроила власть, и уже в ноябре в печати митрополит Петр был обвинен в контрреволюционных действиях. Он прекрасно понимал, что до ареста остались считанные дни. 5 и 6 декабря 1925 г. им были составлены два завещания о преемстве высшей церковной власти по образцу патриаршего. Арест последовал 10 декабря, а 14 декабря митрополит Нижегородский и Арзамасский Сергий (Страгородский) приступил к исполнению обязанностей местоблюстителя Патриаршего престола. В июле 1927 г. он выступил с посланием к «архипастырям, пастырям и всем верным чадам Всероссийской Православной Церкви», с помощью которого он надеялся достичь компромисса с советской властью. Этот документ, а также другие действия митрополита стали поводом для отхода значительной части священников и мирян от него как от Предстоятеля Церкви. Российская Церковь вступила в полосу разделений, ослабивших ее.

Советская власть в этих условиях еще успешнее осуществляла антицерковные репрессии. 8 апреля 1929 г. было опубликовано постановление ВЦК и СНК «О религиозных объединениях». Церковная жизнь теперь ограничивалась только богослужениями в стенах храмов. Ввиду отсутствия у Церкви прав юридического лица договоры о ремонте церковных зданий могли заключаться только индивидуально с членами прихода, которые подпадали под статью о частном предпринимательстве, что влекло за собой резкое увеличение налогообложения. Жизнь приходов контролировалась инспекторами по наблюдению и негласными осведомителями НКВД. Духовенство и клирики были лишены избирательных прав или ограничены в отдельных политических и гражданских правах, с 1930 г. они отдавали 75% своих «нетрудовых доходов», к которым относилась в том числе и плата «за отправление культа». Священников выселяли из квартир как лишенцев (то есть лишенных гражданских прав). Еще с 1928 г. по той же причине для них была установлена непомерно высокая квартплата, остававшаяся такой по 1943 г. включительно.

В мае 1929 г. XIV Всесоюзный съезд Советов внес поправки в Конституцию CCCР, ограничивающие права верующих. В прежней редакции статья 4 формулировалась так: «Свобода религиозной и антирелигиозной пропаганды признается за всеми гражданами», в редакции 1929 г. было записано следующее: «Свобода религиозных исповеданий и антирелигиозной пропаганды признается за всеми гражданами» (из статьи было изъято положение о свободе религиозной пропаганды).

О большой войне с Церковью Е. М. Ярославский (Губельман) – лидер Союза воинствующих безбожников – заявил в своем докладе «О пятилетнем плане работ безбожников» 29 января 1930 г. По сути, он озвучил стратегическую линию партии. Об этом тогда же говорили В. М. Молотов и А. А. Андреев. А спустя два года, на первом съезде колхозников-ударников, Л. М. Каганович заявил: «Кулак, поп и антиколхозные люди – наши враги».

С 1930 по 1937 гг. в результате целенаправленного разрушения (сноса) число храмов в стране сократилось на 30%. Радикально изменился облик исторических городов России, и в частности Москвы: Чудов и Вознесенский монастыри в Кремле, храм Христа Спасителя, почти все церкви Китай-города, большинство зданий Симонова монастыря, часовня Иверской Божией Матери у Красной площади и многие другие были уничтожены. Но церковная жизнь не прервалась. Прихожане закрытых храмов продолжали собираться по домам, монахи и монахини не оставляли обетов. Традиционная религиозность народа была высока, что неожиданно для советской власти продемонстрировала перепись 1937 г. Согласно ее результатам более половины граждан СССР назвали себя верующими.

В 1935–1938 гг. наступил наиболее кровавый из периодов гонений на Русскую православную церковь в XX в. 2 июля 1937 г. Политбюро приняло решение о проведении массовых репрессий в стране. Постановление № 51/54 «Об антисоветских элементах» определило участь большинства находившегося в ссылках, заключении или даже на воле духовенства. Как и прочие репрессируемые, оно делилось на две категории: подлежащих немедленному аресту и, по рассмотрении их дел на «тройках», расстрелу (первая категория), подлежащих «аресту и заключению в лагеря» (или тюрьмы) на срок от 8 до 10 лет (вторая категория) . Как производились аресты и допросы, как быстро «тройки» выносили постановления о расстрелах, свидетельствуют данные правительственных комиссий по реабилитации жертв политических репрессий.

Осенью и зимой 1937 г. сотрудники НКВД едва успевали ставить свои подписи под «следственными» бумагами, а время приведения смертного приговора всегда было 1 час ночи, потому что на написание этой цифры тратилось меньше всего времени. И все приговоренные в Тверской области были расстреляны в одно и то же время…

О страшных итогах репрессий говорят такие цифры.  К 1941 г. Русская православная церковь сохранила 3021 действующий храм, причем около 3000 из них находились на территориях, вошедших в состав СССР в 1938–1940 гг.  Священнослужителей осталось 6376. В 1938 г. в СССР не существовало ни одного монастыря. После присоединения Прибалтики, Западной Украины, Западной Белоруссии и Бессарабии их стало 46. От высшего духовенства в предвоенные годы осталось 4 человека. С 1918 г. не созывался ни поместный, ни архиерейский соборы. Религиозная жизнь приняла очаговый характер.

Новые тенденции в государственной политике стали очевидны с начала Великой Отечественной войны, ставшей поворотным моментом государственно-церковных отношений. Об этом – в следующих номерах журнала «Живая история».

Ольга Кнышевская, доктор исторических наук, профессор
Журнал "Живая история" № 6(6) 2015 
Церковный собор, на котором Тихон был избран патриархом. Москва, 15 августа 1917 г.
Храм Христа Спасителя до разрушения.
Процесс церковников. Петроград, 1922 г.
Патриарх Тихон, 1918 г.
Антирелигиозные макеты, 1931 г.
Е. Ярославский. 1930-е гг.